Отказ от реанимации. Смерть мозга. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным

Содержание
  1. Отказ от реанимации. Отделение реанимации – следовать законам или спасать жизни? Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным
  2. Смерть мозга
  3. Что я вообще подписываю в поликлинике и больнице? Есть ли закон, который убережет меня от распространения информации о моем диагнозе?
  4. Отказ от реанимации
  5. Может ли пациент отказаться от реанимации
  6. Заранее составленные документы об отказе от реанимации не помогут
  7. Если родственник передаст нотариально заверенный отказ, врач не обязан будет его принимать
  8. Можно ли оставить указания, чтобы отключили от аппаратов, если мозговой деятельности нет
  9. Как распорядиться, кого спасать при родах
  10. «Нужно ли было спасать?» Что будет, если отказаться от реанимации новорожденного, который не выживет
  11. У родителей должна быть возможность дать ребенку спокойно уйти
  12. Принять решение не реанимировать – уголовно наказуемо
  13. Татуировка “не реанимировать”
  14. 2. Может ли врач спасать мою жизнь против моей воли?
  15. 3. Какое решение примет врач, если пациент за медицинскую помощь, а его опекун — против?
  16. 4. Могут ли врачи прекратить реанимацию?
  17. 5. Что будет, если родители ребенка решат отказаться от медицинской помощи?
  18. 6. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным?
  19. 7. Кого послушается врач, если мать за реанимацию, а отец против?

Отказ от реанимации. Отделение реанимации – следовать законам или спасать жизни? Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным

Отказ от реанимации. Смерть мозга. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным

1. Отказ от реанимации (OOP)-это распоряжение врача о не применении приемов легочно-сердечной реанимации для предотвращения смерти больного от остановки сердца или дыхания.

Основным оправданием подобного распоряжения является обоснованное мнение врача о том, что больной находится в далеко зашедшей и необратимой стадии смертельного заболевания и должен умереть в течение короткого промежутка времени.

2. Если больной находится в сознании, врач должен довести эту информацию до больного и спросить его согласия на OOP.

В случае, если находящийся в сознании больной просит реанимировать его при угрозе смерти, OOP не может быть принят.

При помрачении и утере сознания, а также при деменции отказ от реанимации может быть записан в истории болезни в соответствии с перечисленными в пункте 1 условиями.

3. Отказ от реанимации должен быть записан в истории болезни пациента с занесением причин принятия, условий и исключений для выполнения данного решения в карту наблюдения.

Как правило, если OOP записан ординатором, он должен быть подтвержден и подписан старшим врачом. Решение должно быть записано в ясных и конкретных выражениях.

Распоряжение может быть общим (например, не производить легочно-сердечной реанимации) или при необходимости более конкретным (например, проводить ручную ИВЛ, закрытый массаж сердца, но не интубировать).

4. В любых обстоятельствах необходимо довести принятое решение до родственников больного с подробным объяснением причин. Однако, за исключением случаев, когда больной находится под юридическим попечительством родственников, согласие последних на OOP не является обязательным.

5. Отказ от реанимации подразумевает тщательное выполнение всех мер по обеспечению комфорта, гигиены и обезболивания.

Предполагается также прекращение рутинных диагностических исследований, например определения газового состава артериальной крови или анализа причин лихорадки.

Если проведение подобных анализов признано целесообразным, следует специально оговорить их необходимость в истории болезни с указанием причин. Решение об отказе от реанимации должно пересматриваться и соответственно состоянию больного подтверждаться каждые 24 ч.

Смерть мозга

1. Необходимо исключить заболевания или действие препаратов, снижающих уровень сознания либо блокирующих передачу возбуждения в нервно-мышечных соединениях.

До констатации смерти мозга необходимо начать проведение лечебных мероприятий по поводу выявленных расстройств, а также выждать время для выведения соответствующих препаратов либо, по возможности, устранить их действие медикаментозно.

2. Смерть мозга является клиническим состоянием, при котором констатируют значительные и необратимые разрушения всего мозга, в том числе ствола мозга; физиологически эквивалентность этого понятия сердечно-легочной смерти определяется разрушением дыхательных центров.

При этом заключение о смерти мозга приходится делать на основании мозговых симптомов, так как больной находится на ИВЛ.

Клиническими признаками смерти мозга являются отсутствие сознательных или бессознательных движений (за исключением спинальных рефлексов), отсутствие рефлексов ствола мозга (например, появление апноэ на фоне повышенного напряжения С02 в артериальной крови при временном отключении респиратора), не реагирующие на свет и дилатированные зрачки, отсутствие реакции на звуковые раздражители, а также феномен «глаза куклы». Электроэнцефалография, позволяющая лишь констатировать отсутствие функции коры, не информативна при диагностике смерти мозга.

3. Определение смерти мозга по мозговым симптомам является в настоящее время стандартной и широко признанной методикой. Данная практика законодательно закреплена в большинстве штатов США. Определив смерть мозга, врач констатирует смерть больного, после чего прекращаются всякие мероприятия по поддержанию жизненно важных функций.

4. Диагноз смерти мозга следует отличать от диагноза необратимой комы, так как в первом случае подразумевается разрушение всего мозга, а во втором-лишь декортикация.

Смерть мозга может быть распознана, нередко вскоре после инсульта, по признакам, перечисленным в пункте 2; необратимая кома диагностируется спустя некоторое время по другим клиническим признакам, например, по отсутствию ответа на раздражители, позе декортицированного больного, сохранным рефлексам ствола мозга, «блуждающему» взору, гримасам и зевоте. Смерть мозга является смертью в этическом и юридическом смысле; декортикация не является и не должна приниматься за «смерть мозга».

5. Диагностировав необратимую кому, следует обеспечить больному тщательный уход и все необходимые для поддержания жизнедеятельности мероприятия. Нередко считается этически допустимым прекратить мероприятия по поддержанию жизни декортицированного больного. Однако мнения на этот счет противоречивы и решение должно быть индивидуальным в каждом случае.

На самом деле мы распоряжаемся своим здоровьем и информацией о нем, и придаем этому распоряжению юридическую форму гораздо чаще, чем кажется.

Возможность или невозможность разглашения диагноза, самого факта обследования в медицинском учреждении, ваших данных об анализе на ВИЧ или гепатит, прогноза заболевания; согласие или отказ от медицинского вмешательства, вплоть до добровольного отказа от реанимации неизлечимо больного человека; право на полную информацию о своем здоровье или, наоборот, право ничего не знать и не получать – все это регулируется законом.

Что я вообще подписываю в поликлинике и больнице? Есть ли закон, который убережет меня от распространения информации о моем диагнозе?

Обращаясь в медицинские учреждения, пациент подписывает документ, с которым на практике встречается и вне стен больницы, притом очень часто. Это согласие на обработку персональных данных. Его же подписывают, регистрируясь на том или ином Интернет-ресурсе, нанимаясь на работу и так далее.

Персональные данные – это любая информация, которая позволяет идентифицировать человека или точнее, как сказано в Федеральном законе от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных», «относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных)».

Операции с такими данными (систематизация, хранение, передача и т.д.) подпадают под действие именно этого закона.

Обычно такие документы подписывают, не глядя, поскольку мы не сообщаем интернет-магазину каких-то критически важных вещей о своей жизни. Другое дело, когда речь идет о состоянии здоровья и диагнозах – здесь затрагивается сугубо личная информация.

В обычной городской поликлинике соглашение на обработку персональных данных подписывается, как правило, в момент прикрепления и «оседает» в карте. Опять же, не о чем волноваться, если вы пришли за больничным листом после перенесенного гриппа. А если у человека онкология или гепатит, и он не хочет, чтоб об этом узнали его родственники или работодатель?

Источник: https://mazimed.ru/otkaz-ot-reanimacii-otdelenie-reanimacii-sledovat-zakonam-ili.html

Отказ от реанимации

Отказ от реанимации. Смерть мозга. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным

Может ли больной отказаться от реанимации? Правовые аспекты.

Хочу узнать про медицинские права пациента в контексте реанимации.

Допустим, я попала в больницу со смертельным диагнозом. Можно ли отказаться от реанимации? Как оставить указания, чтобы жизнеобеспечение прекратили, если мозговой деятельности нет? Как распорядиться, кого спасать при опасных родах: мать или, если мать больна, ребенка?

Н.

Если ответить коротко — заранее к такой ситуации подготовиться невозможно. Многие вопросы можно уладить договорами, доверенностями или даже судебными решениями.

Но врачи в критической ситуации не будут смотреть на бумаги и вникать, что в них написано. Это не их обязанность. Они будут руководствоваться своими приказами, должностными инструкциями и законами.

Может ли пациент отказаться от реанимации

В некоторых случаях может. Если больной в сознании, он имеет право отказаться от любого медицинского вмешательства. Можно сделать это заранее — при первичном обращении в лечебное учреждение.

А можно отказаться от конкретного медицинского вмешательства. Например, сказать, что аспирин вам назначать можно, а переливать кровь — нельзя.

Или вообще заявить врачу: «Мне в данной ситуации не нужна медпомощь, я считаю себя здоровым, отпустите меня домой».

ст. 20 закона об основах охраны здоровья граждан в РФ  Порядок дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от него

Врач разъяснит возможные последствия и, если пациент не передумал, даст подписать  бланк отказа. С этого момента с медиков снимается любая ответственность за жизнь и здоровье гражданина.

Но эта норма работает, пока человек в сознании и четко формулирует свои желания. Если он не в состоянии выразить волю, медики могут самостоятельно принять решение о медицинском вмешательстве в случае угрозы жизни и не спрашивать мнение больного. Закон им это позволяет.

п. 9 ст. 20 закона об основах охраны здоровья граждан в РФ

Можно, конечно, после выздоровления подать на врачей жалобу. Написать, что не хотели, чтобы вас реанимировали. Но маловероятно, что медиков в данной ситуации привлекут к ответственности за то, что они спасли пациента. За успешную реанимацию наказание не предусмотрено.

Ищем выходы из сложных ситуаций

И помогаем читателям не потерять деньги. Подпишитесь на рассылку, чтобы не пропустить свежие статьи

Заранее составленные документы об отказе от реанимации не помогут

Даже если пациент поступит в приемный покой с нотариально заверенным отказом от реанимационных мероприятий, который будет сжимать в руке, этот отказ, скорее всего, никто не будет читать.

Медицинские работники не обязаны изучать отказы, когда принимают больного. В экстренной ситуации они не спрашивают даже личные данные и медицинский полис, а сразу приступают к лечению.

Потому что в реальной жизни люди оказываются в реанимации иногда вообще без документов. И отказать им в помощи на этом основании нельзя.

ст. 35 закона об основах охраны здоровья граждан в РФ

Кроме того, закон подразумевает, что согласие должно быть информированным. То есть медики должны рассказать, что с человеком произойдет в случае, если он откажется от медицинской помощи. А такое согласие можно получить только от того, кто в сознании. Так что даже заранее подготовленный письменный отказ в ситуации, когда человек находится без сознания, не будет считаться информированным.

Если родственник передаст нотариально заверенный отказ, врач не обязан будет его принимать

Человек должен сам сделать выбор. Маловероятно, что больного прекратят реанимировать, даже если родственник скажет, что человек выразил на это письменную волю. Зато медики могут подумать, что им мешают оказывать медицинскую помощь. За это предусмотрена уголовная ответственность. Например, если пациент в результате умрет, могут лишить свободы на срок до четырех лет того, кто мешал.

ст. 124.1 УК РФ

Врачи действуют по своим приказам и инструкциям. Они перестанут реанимировать человека, если зафиксируют смерть головного мозга или реанимационные мероприятия будут неэффективны в течение 30 минут.

А еще реанимацию не будут проводить, если есть признаки биологической смерти — например, трупные пятна или следы разложения.

п. 4 инструкции по определению критериев и порядка определения момента смерти человека, прекращения реанимационных мероприятий

Можно ли оставить указания, чтобы отключили от аппаратов, если мозговой деятельности нет

Нет, нельзя.

Чтобы прекратить жизнеобеспечение человека, врачам нужно иметь законные основания. А такие нормы в наших законах не предусмотрены. Если врач умышленно предпримет какие-либо действия, чтобы лишить жизни человека, ему могут предъявить обвинения по статье УК об убийстве. Санкция — до 15 лет лишения свободы.

Медицинским работникам также запрещено ускорять по просьбе пациента его смерть. Прекращать мероприятия, которые искусственно поддерживают жизнь пациента, тоже нельзя.

Если законом в принципе запрещена эвтаназия — никакой документ не поможет. Единственный законный способ для гражданина России осуществить эвтаназию — уехать в страну, где она разрешена. Например, в Нидерланды, Бельгию или Канаду.

Как распорядиться, кого спасать при родах

Тут все зависит от того, кого спасают: плод или ребенка. Для рожениц это одно и то же, а с точки зрения закона — разные понятия.

Право на жизнь гарантировано  статьей 20 Конституции РФ. Но плод субъектом права не считается, поэтому приоритетного права на сохранение жизни у него нет. Именно поэтому искусственное прерывание беременности и не расценивается как убийство с точки зрения УК.

В этом случае давать распоряжения заранее бесполезно, поскольку распоряжаться нечем. Правда, это не исключает информированного отказа от любых медицинских вмешательств, о котором я уже рассказывал выше.

Роженице должны рассказать обо всех манипуляциях, которые врачи планируют, и она выбирает, что можно делать, а что нельзя.

Но до момента рождения плод — это часть матери, и она фактически принимает решения в отношении себя самой.

Для медиков начало жизни — это момент, когда плод отделяют от организма матери в родах. После этого речь идет об уже родившемся ребенке. Если дальше возникнет экстренная ситуация, роженицей будут заниматься акушеры, ребенком — неонатологи. Каждый будет работать по своему профилю. Если получится — спасут обоих.

Приказ Минздрава о медицинских критериях рождения

Врачи не могут отказаться спасать мать или ребенка, иначе им придется нести ответственность за неоказание помощи больному. Санкции серьезные: до 4 лет лишения свободы и запрет на работу по профилю.

ч. 2 ст. 124 УК РФ

Крайне маловероятно, что медицинские работники предпочтут выполнить письменные указания матери с перспективой лишиться свободы на 4 года.

Что нужно запомнить:

  1. Отказаться от медицинского вмешательства может любой — но только до тех пор, пока он в сознании.
  2. Заранее составить отказ от медицинского вмешательства не получится: медицинские работники не будут его читать.
  3. Спасать в родах будут обоих. Но, пока ребенок не родился, жизнь матери в приоритете.

Ссылка на оригинал

Источник: https://www.feldsher.ru/novosti/729-70862.php

«Нужно ли было спасать?» Что будет, если отказаться от реанимации новорожденного, который не выживет

Отказ от реанимации. Смерть мозга. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным

Сначала мать «прессуют», чтобы она абортировала ребенка, предлагая ввести уже на поздних сроках фитоциды в сердце, чтобы ребенок родился мертвым, но если он уже родился, то его точно будут реанимировать и маме вообще не разрешат принимать какие-либо решения. Что еще происходит, когда ребенок рождается неспособным к жизни, можно ли в России отказаться от реанимации, как умирают дети, которых реанимируют до последнего, и есть ли отличия между таким отказом и эвтаназией.

Врач-реаниматолог, ОРИТН (реанимация и интенсивная терапия новорожденных), Санкт-Петербург

– У врачей нет ни юридического, ни морального права прекращать работать, бороться за жизнь.

Иногда с высокой долей вероятности мы можем сказать, что у ребенка будут тяжелые повреждения головного мозга, тяжелая инвалидизация по зрению, слуху, психомоторному развитию.

Но нельзя все случаи свести к одному уравнению: если есть проблемы, то все будет очень плохо. Для многих родителей такой ребенок желанный, его принимают таким, какой он есть.

На этапе реанимации новорожденных очень мало отказов, чаще всего они бывают на этапе родильного дома.

И очень часто они этнического свойства: в некоторых культурах не принято вне брака рожать ребенка, отцовство не признается мужчиной, и женщина вынуждена ребенка оставлять.

Бывают асоциальные женщины, которые отказываются от своих детей, какими бы они ни родились – здоровыми или больными, недоношенными или полновесными. Но это бывает в роддоме, а те дети, которые приезжают к нам, чаще всего с родителями.

Врачам лучше не задумываться о том, что ребенок будет с инвалидностью, иначе теряется абсолютный смысл врачебной работы. Лучше тогда вообще не заниматься медициной.

Не все врачи разделяют эту точку зрения, но те, кто работает с новорожденными, конечно, исключительные люди.

Они верят в чудо, борются, прикладывают огромное количество усилий, это командная работа всего коллектива реанимации и специалистов, которые этих детей ведут и наблюдают.

Очень часто исходы у таких детей непредсказуемы, поэтому говорить заранее о прогнозе – очень смело, это большая ответственность. Мы этого избегаем. Мы говорим родителям так, как есть, и делаем все, что от нас зависит.

Юридически у родителей есть возможность написать отказ от реанимации. В законе есть формулировка, что сам пациент, достигший 15-летнего возраста, или его законный представитель, опекун может выбрать врача, отказаться от госпитализации и любой медицинской помощи, в том числе реанимационной.

Но когда реанимационная помощь оказывается в целях сохранения жизни, ее оказывают порой без согласия пациента. Например, консилиумом из трех врачей принимается решение о проведении операции по жизненным показаниям ребенку, потому что рядом с ребенком сейчас нет законных представителей. Решение принимается здесь и сейчас, это касается любой медицинской манипуляции.

У нас в России отказов от реанимационной помощи, культуры паллиативной помощи очень мало. Врачи на это не ориентированы, законодательство не очень проработано, есть страх претензий к врачам по поводу того, что что-то не сделано, доказать обратное будет крайне сложно.

За свою практику я один раз сталкивался с таким прецедентом. Ребенок родился больным. Мы знали, что он умрет. И без экстренной хирургической помощи это был вопрос нескольких дней.

Родители отказывались от проведения любых манипуляций, а врачи настаивали на том, чтобы попробовать. Проблема была даже техническая: в нашей больнице не было никакой формы отказа от помощи, были только согласия.

Было принято решение о том, чтобы ребенку провести операцию. Родители не без колебаний согласились. Ребенок умер через день после операции.

За исключением одного этого случая за шесть лет моей работы все родители были заинтересованы в том, чтобы ребенку помогли. И сами не рассматривали вопрос отказа, были благодарны, что ребенком занимаются, что его спасают.

«Нужно ли было спасать?» – это всего лишь мысли, которые приходят после. В реанимации об этом не думаешь, думаешь только о функциях организма и показателях, о признаках жизни.

Мысли могут возникать вновь и вновь, но ты всегда понимаешь, что не можешь не делать этого, в том числе потому, что за это будет юридическая ответственность.

И страх преследования намного выше, чем желание предлагать отказ от реанимации и способствовать реализации права законного представителя в этом отказе. Я считаю, что лучше об этом вообще не говорить, потому что в принципе непонятно, как его реализовать.

У родителей должна быть возможность дать ребенку спокойно уйти

Директор по методической работе Детского хосписа «Дом с маяком» Наталья Савва

Перед врачами России стоит очень важная задача – снизить младенческую смертность. Поэтому есть установка – всех новорождённых детей надо реанимировать. Даже если ребёнок родился без сердцебиения, без дыхания, всё равно врачи должны проводить реанимацию. И только потом врачи могут подвести итог — эффективно это было или нет.

Если родители хотят заранее отказаться от реанимационных мероприятий у ребёнка с неизлечимыми пороками, родившегося, например, без сердцебиения, у нас стране сделать это невозможно, так как для этого нет законодательной базы. Сейчас мы развиваем программу «Перинатальная паллиативная помощь».

К нам нередко обращаются женщины, которые хотят продлить беременность, несмотря на рекомендации врачей прервать ее по медицинским показаниям.

Речь идет о тех случаях, когда уже точно известно, что ребёнок родится либо нежизнеспособным, либо с тяжелой неизлечимой генетической болезнью, либо с пороком, несовместимым с жизнью (например, акранией).

В таких случаях очень многие родители говорят, что хотели бы родить этого ребенка, но впоследствии не реанимировать его, а сделать так, как это сейчас предусмотрено за границей. Там можно отказаться и от реанимации, и от аппаратов ИВЛ, получать только паллиативную помощь. Всё это оформляется в виде так называемых “информированных согласий” и других медицинских документов.

В России такой нормативной базы нет.

В этом заключается вся абсурдность ситуации: сначала матери предлагают, чтобы она абортировала ребенка или прервала беременность на поздних сроках путем введения фетоцида в сердце, чтобы ребенок родился мертвым.

Но если она отказалась от этого и ребенок родился, то его точно будут реанимировать и подключать к ИВЛ, а семье  вообще не разрешат принимать какие-либо решения по этому поводу.

Смысл в том, что у родителей должен быть выбор: если вы хотите реанимацию и ИВЛ — пожалуйста, вот вам реанимация. Но если ребёнок уже в утробе матери признан инкурабельным, то у родителей должно быть право дать ребенку максимально спокойно и комфортно прожить столько, сколько ему отведено, без применения медицинских технологий, искусственно продлевающих жизнь.

Есть разные позиции у семьей: кто-то не готов отказываться от средств реанимации и будет бороться «до конца» — данное право сейчас в России реализовано очень хорошо.

Но кто-то говорит, что не хочет продлевать мучения своему ребёнку, а хочет, чтобы ребенку и членам семьи оказывалась только паллиативная помощь или все виды помощи за исключением ИВЛ – нормативной базы для реализации этого права в России, увы, нет.

“Мы знаем, что наш ребенок умрет, но мы хотим дать ребенку подышать самостоятельно, чтобы он спокойно побыл у нас на руках, в кругу родных, без всякого искусственного продления жизни и мучений” — это очень понятное желание многих родителей. Часто же получается, что ребёнок умирает один, без мамы, без папы, в каком-то больничном отделении, на аппарате ИВЛ.

Недавно у нас был в случай: в семье, в которой уже есть трое детишек, родился четвёртый ребёнок. Еще на этапе беременности родители узнали, что у ребенка синдром Эдвардса, но решили, что точно будут его рожать. Обычно с таким синдромом детей реанимируют и подключают к ИВЛ, но родители очень не хотели такого для своей дочки.

К сожалению, они бы не смогли отказаться от реанимации, но получилось так, что ребёнок родился сильнее, чем от него ожидали. Девочка сама задышала, и на девятый день семья забрала ее с зондом для кормления домой под наблюдение специалистов выездной паллиативной службы «Дома с маяком».

Домой привезли все необходимое питание, медицинское оборудование и расходные материалы для ухода и кризисных ситуаций. В нашей практике это первая такая история.

Старшие дети очень ждали появления сестренки. Вообще это удивительная семья. Мама и папа — хорошо образованные люди, с ними работала паллиативный психолог Детского хосписа «Дом с маяком», они сразу поговорили со старшими детьми, что их сестричка родится и либо сразу, еще в больнице,  превратится в ангела, либо заедет ненадолго домой.

Когда она родилась, детки спрашивали у мамы и папы: “Ну что, Любаша залетит домой или нет?” И они приняли её рождение действительно как подарок. Для них это счастье. Сейчас они все вместе, дома, вот уже два месяца.

А если бы ребёнок проводил бы эти дни где-то в больнице, или в реанимации на аппарате ИВЛ, то ни для него, ни для его семьи не было бы никакой комфортной жизни.

Наталья Савва. Ефим Эрихман

В паллиативной медицине есть группа детей, которые вследствие перинатального кислородного голодания и кровоизлияний получают такое тяжелое поражение головного мозга,  что уже никогда не смогут реагировать на окружающий мир и будут всегда находиться в вегетативном состоянии с прогрессивно увеличивающимся числом медицинских проблем.

Таких детей реанимируют, сажают на аппараты ИВЛ. Кого-то потом удается снять и они дома с родителями. А кто-то из детей находится на ИВЛ пожизненно, иногда – годами, и на нем же умирает. Получается, что мы искусственно поддерживаем жизнь, но качества жизни нет ни у родителей, ни у самих детей. Кто-то из родителей считает это правильным.

Другие семьи задают вопрос: «Зачем нужно вентилировать тело ребенка, душа которого давно уже не с нами, ведь мы продлеваем его мучения, так как боль, судороги, контрактуры, пролежни, прогрессирование поражения головного мозга никуда не исчезают? Почему нельзя отключить аппарат ИВЛ —  он же все равно не излечит и не выведет из вегетативного состояния? Почему нельзя просто обезболить ребенка, создать комфортные условия на руках у любящих людей и дать прожить столько, сколько отведено судьбой, без искусственного продления мучений?».

Ответа на подобный вопрос у медиков, как правило, нет.  Они стараются не общаться с родителями, вместо необходимых коммуникаций вырастает стена.

У многих сотрудников происходит профессиональное выгорание, потому что люди тоже не понимают, зачем они искусственно продлевают жизнь, в которой нет детства, одни страдания и медицинские манипуляции без малейшего шанса на улучшение состояния. Родители просят это все прекратить, а правовых возможностей нет.

Например, у ребенка в головном мозге по результатам МРТ есть только вода. Нет ни одного движения ни ручек, ни ножек. По сути, от ребенка осталось одно тельце. Это больше существование, чем жизнь. Искусственно продлять такую жизнь с помощью аппарата ИВЛ месяцами и годами без надежды на восстановление – это морально очень тяжело и для родителей, и для сотрудников.

В подобных ситуациях семья должна иметь право отказаться от продолжения искусственного продления жизни с помощью аппарата ИВЛ в случае, если медики признали ребенка инкурабельным, а прогноз в отношении его жизни – неблагоприятный, летальный. Хочешь, чтобы ребёнок вентилировался —  пожалуйста, вот аппарат, мы его будем вентилировать.

Не хочешь — будем отключать. В подобных случаях во всём мире проводят «паллиативную экстубацию», есть специальные медицинские протоколы ее проведения и протоколы обезболивания и комфортного сопровождения, чтобы при этом ребенок не испытывал страданий.

В России у семьи такого выбора нет, ребёнок будет до конца вентилироваться, вне зависимости от того, хотят этого родители или нет.

У нас в стране есть юридическая норма, которая была создана для трансплантологов, которая разрешает отключение от аппарата ИВЛ в случае смерти мозга.

Но констатировать смерть мозга у ребёнка иногда очень сложно, потому что есть некоторые состояния (например, судороги, злокачественная опухоль, др.

), которые могут сопровождаться малейшими реакциями мозга и минимальным сознанием. Тем не менее смысла пребывания на аппарате ИВЛ вообще нет.

В России есть норма закона, позволяющая не проводить реанимационные мероприятия человеку с достоверно установленным прогрессирующим неизлечимым заболеванием в терминальной стадии. Но врачи боятся попасть под статью и, соответственно, детей вентилируют в любом случае.

Более того, отключение от аппарата ИВЛ приравнивается чуть ли не к “пассивной эвтаназии”. Во всем мире определение эвтаназии одно — по просьбе пациента ввести лекарство для того, чтобы он умер. А в России к эвтаназии относится еще такая формулировка, как “действие или бездействие”, которое может повлечь за собой летальный исход.

Под это можно подвести абсолютно всё, поэтому, конечно, врачи не хотят рисковать.

Мы как паллиативные специалисты – против проведения эвтаназии, мы должны наладить систему хорошей паллиативной помощи, чтобы человек не просил себя убить из-за того, что ему невыносимо больше мучаться от боли, например. При этом я считаю, что термин «пассивная эвтаназия» должен быть убран из закона как нежизнеспособный и мешающий развитию паллиативной помощи.

Вообще можно сколько угодно рассуждать на эту тему в теории, но достаточно всего лишь один раз увидеть, как на аппаратах ИВЛ мучаются дети, которые в принципе нежизнеспособны. Это не гуманно ни по этическим, ни по человеческим и моральным нормам. У родителей таких детей должно быть право выбора: начинать ИВЛ или нет, отключать ИВЛ или нет.  Поэтому такой закон необходим.

Принять решение не реанимировать – уголовно наказуемо

Юрист Полина Габай

Полина Габай

На сегодняшний день не существует нормативного правового акта, регламентирующего правила оказания первичной реанимационной помощи новорожденным.

Ранее основные принципы организации и алгоритмы оказания первичной и реанимационной помощи новорожденным в родильном зале были утверждены Приказом Минздравмедпрома РФ от 28.12.

1995 № 372 (далее – Приказ № 372), однако приказ утратил силу еще в 2010 году.

Источник: https://www.pravmir.ru/nuzhno-li-bylo-spasat-chto-budet-esli-otkazatsya-ot-reanimatsii-novorozhdennogo-kotoryj-ne-vyzhivet/

Татуировка “не реанимировать”

Отказ от реанимации. Смерть мозга. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным

1. Отказ от реанимации (OOP)-это распоряжение врача о не применении приемов легочно-сердечной реанимации для предотвращения смерти больного от остановки сердца или дыхания.

Основным оправданием подобного распоряжения является обоснованное мнение врача о том, что больной находится в далеко зашедшей и необратимой стадии смертельного заболевания и должен умереть в течение короткого промежутка времени.

2. Если больной находится в сознании, врач должен довести эту информацию до больного и спросить его согласия на OOP.

В случае, если находящийся в сознании больной просит реанимировать его при угрозе смерти, OOP не может быть принят.

При помрачении и утере сознания, а также при деменции отказ от реанимации может быть записан в истории болезни в соответствии с перечисленными в пункте 1 условиями.

3. Отказ от реанимации должен быть записан в истории болезни пациента с занесением причин принятия, условий и исключений для выполнения данного решения в карту наблюдения.

Как правило, если OOP записан ординатором, он должен быть подтвержден и подписан старшим врачом. Решение должно быть записано в ясных и конкретных выражениях.

Распоряжение может быть общим (например, не производить легочно-сердечной реанимации) или при необходимости более конкретным (например, проводить ручную ИВЛ, закрытый массаж сердца, но не интубировать).

4. В любых обстоятельствах необходимо довести принятое решение до родственников больного с подробным объяснением причин. Однако, за исключением случаев, когда больной находится под юридическим попечительством родственников, согласие последних на OOP не является обязательным.

5. Отказ от реанимации подразумевает тщательное выполнение всех мер по обеспечению комфорта, гигиены и обезболивания.

Предполагается также прекращение рутинных диагностических исследований, например определения газового состава артериальной крови или анализа причин лихорадки.

Если проведение подобных анализов признано целесообразным, следует специально оговорить их необходимость в истории болезни с указанием причин. Решение об отказе от реанимации должно пересматриваться и соответственно состоянию больного подтверждаться каждые 24 ч.

2. Может ли врач спасать мою жизнь против моей воли?

Нет, не может. Судебная практика подтверждает, что пациент имеет право отказаться от медицинского вмешательства, даже если оно необходимо ему для спасения его жизни. Суды также подтверждают, что врач не имеет права “спасать” пациента против его воли. Такая же практика сложилась и в международных судах.

Полина Габай: “ мы смогли сделать такой вывод — суицид хоть и запрещен, но не наказуем. Медицинское вмешательство, которое не проводится против воли, не является эвтаназией, так как со стороны пациента не было просьбы приблизить смерть”.

Сергей Анашкевич
aquatek-filips.livejournal.com/

3. Какое решение примет врач, если пациент за медицинскую помощь, а его опекун — против?

Часто мнение пациента и его законного представителя не совпадает. Например, пациент отказывается от помощи, а его представитель согласен или наоборот. Лучшим решением проблемы может статьконсилиума врачей, в идеале – с привлечением врача-психиатра или клинического психолога.

Полина Габай: “Одним из вопросов консилиума должно являться установление способности понимать свои действия на фоне наличия тех или иных заболеваний или состояний. Желательно, чтобы консилиум был с участием психиатра, невролога или медицинского психолога.

Хочу сделать акцент на том, что это ни коем случае не психиатрическое освидетельствование, вопрос не идет об установлении психических расстройств и нуждаемости пациента в психиатрической помощи. Такой консилиум можно рассматривать как неотъемлемую и необходимую часть установления состояния здоровья пациента, а также определения тактики дальнейшего медицинского обследования и лечения”.

4. Могут ли врачи прекратить реанимацию?

Да, могут. В законе есть 3 основания для прекращения реанимационных действий:

  • неэффективность реанимации в течение 30 минут,
  • отсутствие у новорожденного сердцебиения по истечении 10 минут с начала проведения реанимации,
  • констатация смерти человека на основании смерти головного мозга.

Полина Габай: “То есть по факту существуют основания для неоказания пациенту медицинской помощи, которое неминуемо повлечет за собой смерть пациента, однако это не является эвтаназией, запрещенной законом”.

5. Что будет, если родители ребенка решат отказаться от медицинской помощи?

Родители ребенка могут нести ответственность за отказ от медицинской помощи, а представители больницы имеют право обратиться в суд для защиты его интересов.

Такие дела рассматриваются судами в рамках упрощенного судопроизводства в срок до 5 дней и приводятся к немедленному исполнению.

Обычно суды разрешают врачам проводить все медицинские вмешательства ребенку без согласия их законных представителей.

Пока суд не примет такое решение, врачи не имеют права оказывать помощь пациенту.

Полина Габай: “Поэтому в таком случае надо обязательно оформить соответствующий отказ от медицинского вмешательства с указанием конечно же последствий такого отказа. Дополнительно можно пригрозить родителям вызвать или действительно вызвать полицию или органы опеки и попечительства, иногда это помогает”.

Станислав Двоеглазов
zizis.livejournal.com

6. Могут ли родители отказаться от реанимации ребенка, который родился глубоко недоношенным?

Это сложная правовая и этическая проблема. Если родители приняли такое решение, врач не имеет права оказывать помощь новорожденному.

Полина Габай: “если уже все так далеко зашло, то надо брать письменный отказ с предупреждением об уголовной ответственности.

А еще лучше помимо этого вызывать в медицинскую организацию представителей органов опеки, а также полицию.

Хотя последние и не правомочны без решения суда принять по делу иное решение, но они смогут зафиксировать сам факт такого отказа, равно как и того, что медицинские работники пояснили, что отказ приведет к смерти ребенка.

В случае смерти ребёнка родители, пытаясь избежать уголовной ответственности, могут заявить, что отказ от медицинского вмешательства был подписан под давлением медицинских работников и т.д. Присутствие свидетелей из компетентных органов позволит нивелировать подобные риски”.

7. Кого послушается врач, если мать за реанимацию, а отец против?

По закону и мать, и отец могут дать согласие или отказаться от медицинской помощи.

Полина Габай: “Родители при наличии разногласий между ними вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства или в суд, это не забота врачей. Конечно же данная норма закона здесь неприменима, но в совокупности содержание всех этих норм дает врачу право учитывать мнение любого из родителей.

Но, если, например, один за, а другой против, то в данном случае я считаю, что, исходя из норм о приоритете охраны здоровья детей, врач вправе провести ребенку реанимационные мероприятия, получив согласие от отца, даже если мать будет против”.

На самом деле мы распоряжаемся своим здоровьем и информацией о нем, и придаем этому распоряжению юридическую форму гораздо чаще, чем кажется.

Возможность или невозможность разглашения диагноза, самого факта обследования в медицинском учреждении, ваших данных об анализе на ВИЧ или гепатит, прогноза заболевания; согласие или отказ от медицинского вмешательства, вплоть до добровольного отказа от реанимации неизлечимо больного человека; право на полную информацию о своем здоровье или, наоборот, право ничего не знать и не получать – все это регулируется законом.

Водителю
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: